Дмитрий Виноградов
«Русский репортер» №23 (102), 18 июня 2009

В России новая мода: рядовые сотрудники милиции все чаще открыто выступают против своих начальников. Очередной корпоративный скандал с межнациональным оттенком случился в Москве. После выезда на банальную пьяную драку армян с чеченцами сотрудники патрульно-постовой службы ОВД «Митино» сами оказались подозреваемыми. Стражи порядка считают, что стали жертвами лоббистских усилий вайнахской диаспоры и предательства начальства. Теперь они отказываются выезжать на происшествия, в которых участвуют выходцы с Кавказа. Корреспондент «РР» пришел к выводу, что уже давно победила бы дружба, если бы не мощная «поддержка трибун»

Митино — это серые спальные кварталы и зеленая лесополоса. В подвале жилого дома — кафе с не обещающим ничего хорошего названием «Аскар»: дерутся здесь регулярно. 24 января повздорили чеченцы и армяне, но когда приехали экипажи ППС, армяне успели ретироваться. Дальше версии расходятся: то ли чеченцы полезли драться с милиционерами, то ли милиционеры решили сначала всех отмутузить, а потом выяснять, что произошло. Так или иначе, официально зафиксированную травму (сотрясение мозга) получил только сержант милиции Юрий Уваров, а чеченцы без явных признаков побоев оказались в отделении. Но тут выяснилось, что один из задержанных — Мансур Аслаханов — сам милиционер, оперативник МУРа, да еще и племянник сенатора от Омской области Асламбека Аслаханова. Глубокой ночью отпускать чеченцев приехали замначальника следственного отдела ОВД «Митино» Николай Мюльберг и глава окружного УСБ Дмитрий Рева. Освобожденные тут же написали на обидчиков заявление, по нему были возбуждены уголовные дела, которые стоили сотрудникам ППС «неполного служебного».

— Тогда мы с этим смирились, — говорят милиционеры. — Все понимали, что в ближайший День милиции «несоответствие», как всегда, снимут, а отстаивать свою правоту себе дороже.

Но спустя четыре месяца дело вдруг приняло совсем другой оборот. Четверых сотрудников ППС ОВД «Митино» — Алексея Виноградова, Руслана Каюмова, Юрия Уварова и Евгения Степанова — вдруг арестовали. Коллеги милиционеров уверены, что «чеченское дело» обрело второе дыхание в результате ложно понятой борьбы с «оборотнями в погонах», которая оживилась после недавней бойни в супермаркете, устроенной майором Евсюковым. Так или иначе, единственными, кто встал на защиту стражей порядка, оказались националисты. Начались спекуляции на тему «засилья черных». Закипел возмущенный разум блогосферы, появились публикации в прессе, подключился наконец и милицейский профсоюз. Под давлением общественности арестованных отпустили, но уголовное дело не закрыли.

С освобожденными милиционерами я встречаюсь у здания Тушинской прокуратуры, куда они приехали на очередную очную ставку. В гражданском они меньше всего похожи на представителей своей профессии. Лейтенант Каюмов и сержант Уваров — худенькие молодые мажоры, ни дать ни взять студенты престижного вуза. Каюмов не побоялся приехать к прокуратуре на черной тонированной «ауди» без номеров, но с блатным спецпропуском.

— На машину не смотри, друзья дали покататься, — комментирует Руслан.

Евгений Степанов пришел пешком, из-под его футболки лезет на загривок хвост дракона, вытатуированного, похоже, во всю спину.

— Я шею пластырем заклеиваю, когда на дежурство заступаю, — признается он.

Милиционеры окружены друзьями-коллегами. Это почти митинг.

— Дело было так, — рассказывает главный обвиняемый Алексей Виноградов. — Я был в отпуске, отдыхал в «Аскаре» с другом и двумя девушками. Одет был, конечно, по гражданке. Тут вдруг какой-то армянин бьет бутылкой по голове чеченца. Чеченец весь в крови, звонит, но, разумеется, не «02», а своим. Потом приехали наши из РОВД.

По версии милиционеров, отвязней всех вел себя человек, который потом оказался Мансуром Аслахановым. Он был пьян, кричал: «Всем бояться, тут чехи отдыхают!», наставлял ствол на выходящих из кафе с воплями: «Вы все задержаны!» Прибывших пэпээсников оскорблял, грубо толкнул Уварова, в результате чего тот и получил сотрясение мозга, и под занавес все-таки оказался в отделении.

— Конечно, мы его повалили на землю, чтоб наручники надеть. Но никакого избиения не было, — утверждает Юрий Уваров. — Какое может быть избиение, когда вокруг сорок свидетелей? Мы что, идиоты?

— Раньше у нас была вера в наше правосудие и правоохранительные органы, а теперь нет, — говорят чуть ли не хором коллеги Уварова и на несколько секунд заставляют меня задуматься о том, как жить в стране, где такое можно услышать от стражей порядка.

Если верить националистам, то первым сор из милицейской избы вынес отец Юрия — полковник милиции в отставке Валентин Уваров. Стал ли он единомышленником радикалов до инцидента с сыном или после — неизвестно, но словосочетанию «Русский репортер» очень обрадовался.

— Ну, наконец-то русские звонят, а то все башкиры да евреи! — в знак высочайшего доверия к единоплеменнику он тут же переходит на сплошной мат. В переводе на нормативный получается примерно следующее: «Да все понятно с этим делом! Милицию заполонили черножопые!».

Заглянуть в глаза чеченцам удалось тут же, возле прокуратуры. Точно такие же мажоры, только фигуры покоренастее.

— Делаем, как я вам сказала: никаких интервью! — консультирует их энергичная девушка. Адвокат? Нет, следователь Тушинской прокуратуры Анна Крехова. Своих симпатий в этом деле она не скрывает, хотя вроде как должна вести себя объективно. Но ее указание имеет обратный эффект. Нежелание подчиняться приказу женщины заставляет чеченцев вступить со мной в разговор.

— Мы нормальные люди, все в Москве выросли, — говорит без акцента Мансур Аслаханов. — А ты кого хотел увидеть? Бородатых бандитов с повязками газавата?

По их версии, в тот злополучный вечер они приехали в «Аскар» не на разборку, а просто чтобы забрать пострадавшего в драке с армянами товарища.

— Сам подумай, если бы хотели драку устраивать, приехали бы вчетвером? — спрашивает приятель Мансура, стильный длинноволосый парень. — Нас бы тогда человек тридцать было, не меньше.

— А что якобы я кричал «Всем бояться, здесь чехи отдыхают!» — это вообще бред, — снова берет слово Мансур. — Для нохчи слово «чех» — оскорбление! И чтобы стволом при свидетелях махать, это надо совсем с головой не дружить. В московской милиции не так много чеченцев, и каждый под особым вниманием, сам понимаешь.

— Ну, а дяде-то все-таки был звонок? Почему вас так быстро отпустили? — спрашиваю я Аслаханова и внимательно смотрю ему прямо в глаза. Глаза не бегают, а смотрят спокойно.

— Он у меня коммунист, человек старой закалки, — отвечает Мансур. — Считает, что закон один для всех. А если хочешь знать правду, то вот она. Это не РОВД, а бригада. А «Аскар» этот они крышуют, по-русски говоря.

Где в этой истории правда, а где ложь, похоже, уже не разберет даже следствие — особенно учитывая стиль работы следователя Анны Креховой. Уверенно можно сказать лишь одно: чеченцы уже рады бы помириться со своими русскими коллегами и забыть все как страшный сон. Если верить адвокату милиционеров Юрию Качану, именно чеченская диаспора приложила руку к тому, чтобы его подзащитных все же выпустили под подписку. Лишняя слава, которая способна спровоцировать новый всплеск чеченофобии, им сейчас не нужна. Но зато она нужна другим — националистам, с одной стороны, и активистам показательной борьбы за чистоту милицейских рядов — с другой.

Милиционеры тоже готовы на мировую. Главные претензии у них — к начальнику ОВД «Митино» майору Вячеславу Шигину, который, по их мнению, сдал своих подчиненных самым предательским образом. Из материалов дела исчезла видеозапись камеры наблюдения в кафе. Смотрел ее только Шигин, и он дал показания, что на ней хорошо видно, как его подчиненные жестоко избивают чеченцев. Милиционеры считают, что их начальник просто дружит с кем-то из руководителей УСБ, а тем после «дела майора Евсюкова» дали указание обострить борьбу с «оборотнями». Вот он и решил помочь другу заработать сразу четыре «палочки». Тем более что у самого Шигина, по словам его подчиненных, есть все шансы попасть под антикоррупционную раздачу.

— Ему 28 лет, а он уже майор и начальник ОВД, — говорит мне милиционер Григорий Бодалов. — У него вот такенный дом и четыре машины. «Хаммер», говорят, недавно купил. Вот и боится, что после «дела Евсюкова» ему тоже достанется. Поэтому откупается пешками. Недавно собрал нас всех и приказал: «Рты закрыли, продолжаем работать». Но молчать уже никто не будет. Иначе сожрут окончательно.

На встречу со мной Шигин приезжает на крутой «хонде». Он хорошо подстрижен, одет в модные штаны и летнюю рубашку — я окончательно убеждаюсь в том, что за последние годы в России выросла новая милицейская порода и сериал «Улицы разбитых фонарей» уже неактуален.

— Если окажется, что ваши подчиненные не виноваты, вы сможете с ними продолжать работать?

— Смогу. Почему нет? — глаза Шигина похожи на глаза Аслаханова. Вот только голос не такой уверенный.

Оригинал материала