Нельзя не согласиться с Д.А.Медведевым в том, что ключевой задачей в борьбе с коррупцией должно стать внедрение в общественное сознание идеи отторжения коррупции, как непорядочного, недопустимого и осуждаемого явления. Однако это все категории нравственные, морально- этические. В то же время коррупция представляется не только социальным злом, но и системным элементом целой группы составов крайне опасных преступлений против государства. Не случайно один из руководителей страны предложил приравнять коррупционные преступления к государственной измене. И здесь без последовательно го и жесткого законодательног о подавления не обойтись. Невозможно себе представить ситуацию, когда сколотившие миллиардные состояния рейдеры, «крышующие» их «силовики» и судьи, государственные чиновники и их ставленники в ГУПах, добровольно откажутся от своих коррупционных сверхдоходов и, проникнувшись идей патриотизма и законности, начнут учиться жить на заработную плату, как известный гаишник из «нашей Раши». Именно решимость установить жесткие, справедливые правила поведения и неумолимо добиваться их исполнения всеми чиновниками, независимо от их ранга, а не только учителями, врачами и уличными милиционерами, является для граждан критерием оценки эффективности государственной политики в борьбе с коррупцией. Пока мы этого не наблюдаем. Зато видим нерешительность и желание уйти от принятия назревших решений. Показательный пример в этом отношении – интервью одного высших руководителей судебной системы Председателя ВАС А.Иванова (www.itogi.ru/.../140043.html) Позволю себе привести очень короткий фрагмент:
«Насколько успешно, с вашей точки зрения, реализуется принятый летом прошлого года Национальный план противодействия коррупции?
- Пока рано подводить итоги. Принятое в прошлом году новое антикоррупционн ое законодательств о резко расширило, например, список тех, кто должен декларировать свои доходы и имущество. Но первые результаты мы увидим лишь после декларационной кампании 2010 года. Только тогда и можно будет оценить эффективность данной меры. Пока не вполне понятно, как все это будет администрироват ься, способны ли соответствующие службы проверить эти миллионы деклараций.
- Проверить на соответствие действительност и?
- Конечно. Если не проверять, в декларациях не будет никакого смысла. Но процедуры проверки тоже пока не существует. Возникает и масса других вопросов. Что, если, например, супруга чиновника скрыла какие-то данные о доходах и имуществе? Должен ли за это отвечать сам госслужащий? Непонятно. Или, допустим, какой-то мелкий клерк указал в декларации, что у него роскошная яхта или особняк на Рублево-Успенском шоссе - словом, имущество, которое при его жалованье за всю жизнь не заработать. За руку его никто не поймал, он все честно задекларировал, на вопрос, откуда деньги, отвечает: "Не скажу, это мое право". Что дальше?
- А может, стоит применить ратифицированну ю нами ооновскую Конвенцию против коррупции? В ней есть понятие "незаконное обогащение": чиновник, заподозренный в выходе за рамки зарплаты, должен сам доказывать, что покупал на свои.
- Да, в ряде стран, например в США, все налогоплательщи ки, не только чиновники, должны сами доказывать отсутствие вины. Но это же отказ от презумпции невиновности. Готовы ли мы открыть этот ящик Пандоры? Я бы во всяком случае не рискнул.
- Необязательно отдавать чиновника под суд. Достаточно просто уволить.
- Это тоже нарушение презумпции невиновности.
- Где же выход?
- Вопрос требует обсуждения. Непродуманные решения чреваты еще большими проблемами».(конец цитаты)
Так что пока коррупционеры могут спать спокойно. С такими подходами к боьбе с коррупцией им не о чем беспокоиться. Никто не только не придет и не спросит как можно жить на уровне миллионера с зарплатой чиновника. И с государственной службы не попрут, а, может быть, даже еще и орден дадут за «За заслуги». А что же вы хотите, 147 место в мире по уровню коррупции.