Магнитский, Трифонова… В ближайшее время пенитенциарная система столицы явно задалась целью продолжить скорбный список своих жертв. Об этом сегодня говорили на пресс-конференции “Вера Трифонова – не последняя жертва”. Сайт “Справедливости” достаточно подробно освещал последние дни жизни Веры Трифоновой. Она скончалась 30 апреля в том же самом изоляторе № 77/1 УФСИН РФ го городу Москве, что и Сергей Магнитский. В относительно благополучной по зековским отзывам “Матросской тишине”.
Сегодня в пресс-центре газеты “Московский комсомолец” Владимир Жеребенков, адвокат Веры Трифоновой, сообщил некоторые подробности. Точнее сказать, обнародовал документы, из которых ясно видно, что арестованную Трифонову, как и арестованного Магнитского, свел в могилу все тот же триумвират, в составе следователя, судьи и тюремщика.
Судья Одинцовского городского суда Ольга Макарова 16 декабря прошлого года приняла решение об аресте Трифоновой. Спустя два месяца она же продлила содержание под стажей уже заметно больной арестантки.
И наконец, 16 апреля Макарова вынесла решение о продлении ареста уже безнадежно больной Трифоновой. По словам Владимира Жеребенкова, Вера Трифонова “появилась в зале суда в инвалидной коляске, зеленая, отечная, по пути уже теряла сознание, вызывали скорую”.
В этом деле дьявол или кто-то там еще, отрядил Макаровой в помощь следователя по фамилии Пысин и уже известного всем правозащитникам тюремщика Тагиева.
Эти люди представили в суд (представил, конечно, Пысин, но при активном участии Тагиева) два достаточно оригинальных документа, на основании которых у судьи Макаровой зачесалось между пальцев или где-то там еще – упечь, сгноить слепую женщину с тяжелой формой сахарного диабета, с отказавшими почками. Несмотря на готовность родственников внести полумиллионный залог.
Адвокат В. Жеребенков: “У Ольги Макаровой видимо какой-то свой интерес к этому делу”.
Интерес оказался таким интересным, что все процессуальные нормы полетели к чертовой матери. Вышеуказанный Пысин вертелся, как уж на сковородке, на этом последнем в жизни Веры Трифоновой суде. И в итоге достал из широких штанин мятую справку. Она называлась интригующе “Информационное письмо”, а на деле оказалась оперативно-розыскным документом, предназначенным исключительно для внутреннего пользования соответствующих сотрудников.
В “Информационном письме” полковник милиции Рябцев, замначальника ОРБ №3 ДЭБ МВД, сообщает следователю СУ СК при прокуратуре РФ по Московской области Пысину, что “из оперативных источников поступает информация”. Будто бы Трифонова вместе с другими обвиняемыми по ее делу задействовали все свои связи “для того, чтобы не состоялось продление сроков их содержания под стражей”. В результате чего некоторые СМИ “преподносят аудитории недостоверную информацию о том, что Трифонова В.В. находится в крайне тяжелом состоянии, близком к смерти, в связи с чем и не может содержаться в условиях следственного изолятора”.
В заключении письма этот самый Рябцев выбрасывает главный джокер: “9 апреля 2010 года главный врач ГКБ № 20 Москвы Тутанцев Л.Л. пояснил сотрудникам ОРБ № 3, что Трифонова… прошла курс лечения и в настоящее время ее состояние стабильное”.
О чем говорит этот “убойный” документ? О том, что к трусливому эскулапу пришли оперативники, которым нужен был определенный результат, и они его получили. Но какое это имеет отношение к Одинцовскому суду? Искренне недоумевал адвокат Жеребенков. Даже сообщил судье, что, согласно статье 108 УПК, результаты оперативно-розыскной деятельности не могут быть приняты за обстоятельства при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. У судьи Макаровой, видимо, УПК оказался с вырванной как раз на этой статье страницей.
На пресс-конференции адвокат Жеребенков продемонстрировал аудиозапись. Она датирована 9-ым апреля. Место действия: реанимационное отделение 20-й горбольницы. Действующие лица: следователь Пысин, адвокат Жеребенков и больная арестантка Трифонова.
Следователь пришел сюда по просьбе адвоката, который старался убедить его в изменении меры пресечения безнадежно больной подзащитной на подписку о невыезде. Эта мера – в компетенции следователя. Вот кульминация разговора:
Пысин. Подписка о невыезде с учетом совершенного преступления это слишком шикарно. При этом я вижу Ваше состояние, сахарный диабет, никуда он не денется… Будут показания признательные, возможно тогда решение о подписке.
Адвокат. Вам нужны признательные показания (признаюсь в совершении деяния) или просто показания?
Пысин. Мне нужны просто показания. Для подписки руководитель поставил условие… признательные показания.
Второй документ, с помощью которого Пысин произвел впечатление на судью Макарову для него испек ни кто иной, как начальник СИЗО “Матросская тишина” Фикрет Тагиев. Этот персонаж попал в поле зрения широкой публики после того, как в следственном изоляторе, где он начальствует, 16 ноября прошлого года скончался адвокат Сергей Магнитский. После чего в системе ФСИН произошла череда увольнений. Головы летели направо и налево, а вот главный фигурант Тагиев каким-то непостижимым образом удержался в должности.
Видимо, смерть Магнитского на некоторое время заставила полковника внутренней службы Тагиева быть ответственным служакой. Видя резкое ухудшение здоровья содержащейся в его тюрьме Веры Трифоновой, 25 марта 2010 года Тагиев пишет на имя следователя Пысина письмо с перечислением всего букета ее болезней. И в конце делает вывод: “Учитывая тяжесть состояния и неблагоприятный прогноз обследования, просим рассмотреть вопрос об изменении меры пресечения”.
Но ненадолго хватило Тагиеву служебного рвения. Уже 15 апреля он пишет Пысину новое письмо, где признается: “В результате проведенного в ГКБ № 20 лечения состояние Трифоновой В.В. к настоящему времени стабилизировалось. 15.04.10 г. планируется перевод Трифоновой в больницу ФБУ ИЗ-№ 77/1 УФСИН РФ го городу Москве. Следовать этапом на судебное заседание 16.04.10 может без медицинского сопровождения. Принимать участие в проведении судебно-следственных действий может”.
В результате Веру Трифонову повезли в Одинцово, где она и “появилась в зале суда в инвалидной коляске, зеленая, отечная, по пути уже теряла сознание”.
Дальнейшее известно. Следователь ходатайствует. Судья продлевает содержание под стражей еще на три месяца. Трифонову увозят в Можайскую тюрьму, оттуда сразу в реанимацию местной больницы, где нет никаких возможностей для ее лечения. 29 апреля ее переводят обратно в “Матросскую тишину” для дальнейшего лечения в условиях столицы. Но уже поздно…
Фразы адвоката Владимира Жеребенкова на сегодняшней пресс-конференции:
“Тагиев отправил ее на смерть. Если бы не было этой справки от 15 апреля, то и вопросов бы не было”.
“Не могу назвать Макарову судьей, ее действия не отправляет правосудие, а уничтожает человека”.
“Защита будет добиваться привлечения Пысина к ответственности не по халатности (это такой состав, недоглядел, непредвидел, поленился), а по намеренным действиям. За злоупотребление должностными полномочиями. Забирая ее из 20-й горбольницы, Пысин прекрасно осознавал, что в Можайске ей никакой помощи не окажут”.
Триумвират душегубов должен быть привлечен к уголовной ответственности. Это уже слова не только Владимира Жеребенкова.
06.05.2010 Магнитский, Трифонова… В ближайшее время пенитенциарная система столицы явно задалась целью продолжить скорбный список своих жертв. Об этом сегодня говорили на пресс-конференции “Вера Трифонова – не последняя жертва”. Сайт...
НОВОСТИ РАССЛЕДОВАНИЙ 
