09.04.2010г.

Эхо Москвы

Эфир ведет Владимир Кара-Мурза

- Пыточным условиям содержания в российских тюрьмах посвящен специальный репортаж нашей программы. 

В.КАРА-МУРЗА: Отчаянная попытка заключенных добиться справедливости – тема специального репортажа Светланы Губановой.

С.ГУБАНОВА: История о зверских издевательствах в колонии в Тульской области над 33-летним осужденным Виталием Бунтовым стала предметом пристального внимания правозащитников и юристов чуть больше месяца назад. 27 января Виталий Бунтов объявил бессрочную голодовку. Родственники смогли попасть к нему 5 февраля, после жалоб в соответствующие органы. То, что они видели и услышали, вовсе не поддается никакому разумному осмыслению - Виталия пытали и избивали несколько дней подряд, скрутив руки назад, надев на лицо противогаз. Завершающим этапом пыток стали настоящие нацистские приемы - Виталий Бунтов рассказал родным, что ему загоняли под ногти иглы, а потом вырывали ногти с помощью щипцов. В качестве доказательства он передал несколько спрятанных ногтей. Администрация колонии рапортовала: у заключенного Бунтова давно проблемы с ногтями – это обычный грибок.

ПРАВОЗАЩИТНИК: Мы провели исследования, я посвятил неделю исследованию этой болезни, - «онихимикоз ногтей» - выяснилось: не могут ногти выпадать из пальцев сами, 20 штук одновременно.

С.ГУБАНОВА: С большим трудом в колонию номер один в Тульской области смогли попасть представители независимой медицинской экспертизы. Хотя с самого начала все было очень даже благовидно. Представитель Государственного центра криминалистической экспертизы Светлана Машенская, за помощью к которой обратились родные Виталия, приехала в колонию к назначенному часу - ее впустили внутрь, позволили взять все необходимые анализы, а потом предложили поговорить в кабинете начальника колонии - пытались подкупить, а потом запугивали и угрожали.

С.МАШЕНСКАЯ: Мне дали возможность сделать запись в карте, оптом пришел юрист, - понимаете, меня это просто поражает – юрист, человек, обладающий специальными познаниями в области юриспруденции, который пытается меня убедить в том, что я тут вообще незаконно - то есть, я незаконно поникла на территорию ИК 1, - получается так. Я сказала, что я не могу ему дать пояснения по этому поводу и очень прошу пригласить адвоката, в чем мне было отказано, и неоднократно. Я просила сделать один звонок своему начальнику, человеку, который меня отправил в эту поездку – для того, чтобы он уже как-то вышел на уровень руководства и решал эти вопроса там - в чем мне тоже было отказано. Причем, с издевками. Я начинала людям объяснять – вы меня удерживаете незаконно, на каком основании? Я осуждена, или вы меня в чем-то обвиняете? На что прозвучала такая фраза: у нас здесь свои законы, а там, у вас, свои законы. Вы там живете по своим законам, а мы здесь – по своим. Я начала беспокоиться – я их уговаривала, я их просила, объясняла, что я многодетная мать, что я государственный эксперт, который как специалист пришел, но я все равно остаются экспертом государственного учреждения, что я госслужащий. На что мне сказали: мы тоже госслужащие, и вы отсюда не выйдите – оставляйте медицинский чемодан, и выходите.

После этого последовала еще очень интересная вещь – они стали мне рассказывать о том, что в этой колонии содержатся люди особо-опасные, осужденные за особо-опасные преступления. В общем-то, у меня возникло серьезное опасение за свою жизнь. Я очень испугалась.

С.ГУБАНОВА: Ситуацию спасла одна простая вещь: начальник колонии и его зам. согласились подписать бумагу об изъятии биологических образцов для исследования у эксперта. На руках у Светланы Машенской остался этот документ, и еще карточка геномного исследования Виталия Бунтова - правда, в разорванном виде.

С.МАШЕНСКАЯ: Она – стандартная абсолютно, используется во всех лабораториях медико-генетических, и на эту карточку была взята кровь, но знаете, уже перестраховываясь, мы всегда просим заключенных или осужденных писать свою фамилию и отчество собственноручно, и ставить две подписи. Все это действительно было упаковано в конверт, в присутствии должностных лиц, где они оставили свои подписи.

С.ГУБАНОВА: Начальник колонии, видимо, не понимая, зачем эта карточка нужна, после того, как Светлана Машенская самолично разорвала конверт, сказал, что она ему вряд ли понадобится – эксперт смогла вынести карточку из колонии. Генетики центра заверили, что она вполне пригодна для работы.

С.МАШЕНСКАЯ: Писать неправду я не буду – никогда этим не отличалась, и Центр наш тоже. Поэтому заключение свое я дала, с фотографиями.

С.ГУБАНОВА: Светлана Машенская подтвердила, что ногти у заключенного Виталия Бунтова отсутствовали, причем, удалены они были особым изощренным способом.

ПРАВОЗАЩИТНИК: Нам пришлось подтверждать почти всю цепочку прохождения этих ногтей - откуда они взялись, его ли это ногти, кому принадлежат, как они были вырваны. У нас сейчас есть полная картина. Для нас – для меня, для родственников Виталия, - никаких сомнений не осталось, что эти ногти были отделены каким-то изуверским хирургическим путем – не каким-то, а совершенно конкретным, в соответствии с исследованием специалиста, а именно - загонялись иглы, предположительно, швейные иглы диаметром 1-1,8 мм, около четырех штук под каждый ноготь, после чего по углам каждого ногтя предметом, похожим на щипцы, то есть, по форме оттиска на ногтях, отгибались вверх крутящим движением с каждого угла, таким образом, ноготь снимался с краев, и выдергивался.

С.ГУБАНОВА: Эта история может стать лишним доказательством практики применения издевательств и пыток, сложившейся учреждениях ФСИН России. В заключение остается лишь привести выдержки из писем, которые на днях получили официально супруга и мать Виталия Бунтова из ФСИН и Генпрокуратуры. В бумагах черным по белому написано, что все описанные обстоятельства случившегося изучены и расследованы. Факты пыток в ИК №1 Томской области не подтвердились – ничего этого не было.

В.КАРА-МУРЗА: Шокирующе для российского общества прозвучала статистика, описывающая ситуацию в местах заключения.

За прошлый год в исправительных учреждениях скончались более 4 тысяч человек, и это не глубокие старики или малые дети, а люди в расцвете сил и лет, - рассказал в интервью «Российской газете» заместитель генерального прокурора Евгений Заборчук. По его словам, ведомство тревожит удручающая смертность среди осужденных, кроме того, полтысячи арестованных не дожили до суда в СИЗО. Пугающая статистика уже не шокирует экономиста Сергея Алексашенко.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Меня гораздо больше, честно говоря, удивила статистика, обнародованная где-то год назад, что смертность в тюрьмах мужского населения, мужчин в трудоспособном возрасте, в разы меньше, чем на свободе. Потому что мужчины, которые на свободе, спиваются, умирают от алкогольного опьянения, честно говоря, это статистика гораздо более страшная. В России очень много страшной статистики, и честно говоря, она не удивляет, от нее хочется плакать и биться лбом об стену.

В.КАРА-МУРЗА: Сигнал, идущий с самого верха, усмотрел в произошедшем владелец «Независимой газеты» Константин Ремчуков.

К.РЕМЧУКОВ: Смерть Магнитского, при всей драме этого события, конечно, привела в движение политические силы, в том чикле, на самом верху, президент сильно, по-моему, огорчился этим событием и начал требовать с прокуратуры разобраться, все-таки, как же у нас содержатся заключенные. Поэтому будем надеяться, что, в конце концов, наведут порядок.

В.КАРА-МУРЗА: Несвойственной прокуратуре наблюдательности удивлен журналист Максим Шевченко.

М.ШЕВЧЕНКО: Наконец-то прокуратура обратила на это внимание – в тюрьмах чудовищная ситуация: туберкулез, самоубийства, в общем, ситуация очень плохая.

В.КАРА-МУРЗА: Откровенностью Генпрокуратуры поделился писатель Виктор Шендерович.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Меня удивила не смертность, а то, что эти цифры обнародованы - вот это что-то новое для нас. То, что наши тюрьмы чудовищные, и смертность там гораздо выше официальной, которую мы даже можем представить, это совершенно очевидно – для этого не надо быть работником министерства статистики.

Оригинал материала